Блог О пользователеsancat

Регистрация

Календарь

« Февраль 2017  
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28

Сказочник с серьезным лицом

 
Ирина Башканкова на сервере Проза.ру КаленДАРь - праздник на каждый день
1 |2 |3 |4 |5 |6 |7 |8 |9 |10
 


Ночью голова кружится, и звенят комары.

Снится, не снится, тонкое тянется — из лунного света сплетенное, и паутины лесной… и тринадцатый лунный дирхем тяжел, неразменен.

Тик-так, тик-так, туман поднимается до самых верхушек, стежок за стежком, и за каплей по капле — где же я, есть ли я, что — я, и чем я остался. 

Был ли я….


 

И вечно мне жить.


К вопросу о совести, собственно — текст пол-года был в голове как идея, потом лежал два года в черновом варианте, и эти два года же по чуть-чуть иногда правился.

И я хочу сказать — кажется, готово)) хотя, конечно же, есть подозренье..

 

И вечно мне жить.

Я наблюдаю.

Я каждый день за тобой наблюдаю. Приводишь друзей, вы пируете в зале… И я помогаю, о да, иногда я тут всё же помощник – не опозорился чтобы, лицом в грязь не ударил – ведь ты лишь здесь, в замке, лишь ты здесь – вместо хозяев, но я всё-таки

д о л ж е н…. Я же Хранитель.

Обычный Хранитель.

И я за тобой наблюдаю. Учу понемногу, исправляю огрехи, создаю впечатление – что ты настоящий, ты истинный, что ты – Хозяин.… Но это лишь жалость. И ложь. И я повторяю – твои все слова заклинаний, чтоб всё же они заработали, чтоб в них была Сила, которой лишен ты. Ведь ты – лишь замена, лишь эхо от стен, в этих залах пустых, эхо мебели и витражей, и эхо букетов – пионы всё так же нравятся мне, а ты их приносишь, хоть в этом мы схожи, хоть это меня с тобой примиряет; но здесь нет о мире и речи, ни слова, ни единого слова…

И гости твои в восхищении. Ведь я – лучший мрамор, я – однажды спетая песня, застывшая в камне, что помнит резец своего скульптора, что помнит рождение; в огне, от дыханья, от стали, ведь я – совершенная статуя, магически оживлённая, я – лучший Хранитель здесь, но знать это, видеть, и власть иметь надо мною позволено только Хозяину, по крови кто истинен, не по бумагам, тем более.

Не по бумагам.

И гости твои в восхищении.

Еще бы.

Прекрасен тот замок, и крылья мои вверх взметнулись в приветствии, легка потолочная роспись, и кружатся головы, кружатся, не только от этого – от самого ощущения магии, текущей сквозь стены, и всегда поднимавшейся – не с тобою, когда-то. Когда-то.

Неважно.

Ведь всё поменяется.

Пока мне то снится лишь, мерещится в будущем, за тонкой завесою, и странен так танец тот, и тени расплывчаты, но — не о чем беспокоиться, ведь я – лучший мрамор, я – ожившее чудо, и будет всё так лишь, как нужно мне, как умею я, и я же – Хранитель тут, и вечно мне жить…

 

И вечно мне жить.


 

Однажды древний Ёру-Мар…


     Однажды древний Ёру-Мар, который был первым великаном в мире, залез на самую высокую на всей Земле гору. Хоть и был Ёру-Мар древним, правда, видимо, ума так и не нажил – потому что захотел стащить с неба Солнце, в хижину свою поместить, вместо светильника. 

     Словом, залез он, встал на горную маковку, и почти уже дотянулся, но, увы, Солнце яркое, Солнце огромное, а в горах, как обычно, скользко и холодно – не удержался Ёру-Мар на вершине, оступился, упал вниз, и разбился на тысячи тысяч кусочков.

 

     Всё, конечно же, закончилось к лучшему – каждая из частичек древнего Ёру-Мара вскоре ожила, стала маленьким человечком, любила, работала, населила такими же, как она, и своими внуками Землю, но…. До сих пор каждая всё-таки ищет, кусочки мозаики, себе кого-то подобного, соединиться чтобы, стать половинкою целого – но, как понимаете… как понимаете.


 


У прошлого — тяжелый рюкзак, и обернуться — красивые виды. А путь — только в гору, за краем всего не рассмотришь… И можно бы — построить на этой горе дом, посадить вкруг деревья, с утра знать о тумане и дымке, быть вечером — в лучах заходящего солнца, ведь — можно бы, что там, впереди — еще неизвестно.

У прошлого — родной и привычный рюкзак. 

И всё ты о нём понимаешь.


 
Теги: дороги
 
 


… и тот волшебник, кто

боялся всё-таки сойти с ума,

что так и не сошел — 

 

что очень повредило колдовству:)


 

Хоть бы кто — что-то дельное…


       - Хоть бы кто-то чего-нибудь дельного попросил. Хоть раз, хоть разочек… нет же, как будто пластинка одна и та же у них – ХОЧУ – а чего – а что в голову дурную пришло. Рассказать? Рассказать тебе, какие попадались мне экземпляры?

 

     Он сплюнул, уставился на золотые от вечернего света поля, на волны от ветра, бегущие по налившимся солнцем, тугим колоскам:

 

     - Первый пришел. Он хотел быстроты, и немыслимой скорости – дескать, людям помочь, всё такое, обычный романтический бред – ну и получил он свою вожделенную скорость, побежал куда-то, весь быстрый и радостный – так ему в лесу на тропинке голову веткой снесло, не успел увернуться. А второй? А второй-то! Тут уж классика – силы тот попросил, самым сильным быть, бла-бла-бла. Оказалось, даже ложку теперь не может нормально держать, двери — в щепки, дома бардак, крыша держится еле над головой, так и жив теперь – с помощью матери и других приходящих людей, руки держит перед собой, привидение будто, боится шаг лишний ступить, да вздохнуть. Третий… третий тоже вот, начитался. Приехал прямо под ночь, модный весь, шляпа, очки, перчатками нетерпеливо стучал по бедру, как ему хотелось настоящим волшебником стать, магом, действующим колдуном…. Угадай, что первым делом он сделал, магию получив? Правильно. Гору на полсантиметра вон ту передвинул, и готов, тут же помер, с краю на кладбище теперь он лежит – а всё почему? Нет чтоб, перед тем как идти, вопрос изучить, или ладно, меня пусть спросить – я отвечу, так нет ведь, был котом бы – мяукнуть бы не успел, громы сразу и молнии, ёлки в пляс идут, камни стучат, тут же – брык, и теперь дураку этому модному могилу копай, и ладно, явился б такой вот красавец один –  но ведь нет. В очередь строятся все, самое главное, и откуда про меня узнают, где я, что я, и про то, что не могу никому отказать, и все будто бы на подбор, фантастического воображения, но обычные простаки – вот и ты так глядишь на меня, не скрывай, и прикидываешь, чего попросить – но хвалю я: молодец, ты задумался хоть, и понятие есть – о цене и о плате, о возможном, и нет – вот за то я тебя и люблю. За то и люблю….


 

Я рождался


Я рождался и умирал, снова приходил в этот мир, шел на площадь и видел его – красноту слезящихся глаз, и лохмотья длинны, подметают песок… дал монеты, и фрукты давал, уводил за собой и кормил, умирал, шел на площадь, чтоб снова встретить его, мимо нищенской плошки его проходил, и плевал, умирал – возвращался обратно, выпрямлял ему руки, глаза закрывал, помогал хоронить; просыпался опять.

Шел на площадь, ему подавал.

Только после бессчетных и солнечных дней – знаю я.

Он – кусочек лишь соли просил.

Небольшой.

Но на площади – не было тех, кто бы мог то подать, только я – и не там, и не здесь, и как прежде кончается век, и я с ним, как и раньше, кружу – до тех пор, пока с места он не сойдёт, получив свою соль.… И пока что конца не видать.

Умираю, рождаясь. Щурюсь, видя солнечный свет, отраженье и рябь на воде, покупаю на рынке всю белую соль, просыпаюсь, карманы пусты –как всегда, как и прежде, и как прежде мне нужно на площадь идти, чтоб стоять перед ним, и стараться всмотреться в бесцветные эти глаза, и стараться сказать ему, - то, что ищет он – где-то там, но не здесь… Не на этом песке. Не под этой стеной, не за ней.

 

 

Я рождался, и умирал, просыпался на площади…


 


Эйфории нет больше — чем заканчивать новую сказку, придавая ей тело, рожденье, выдыхать её, из-под самого сердца, подходить будто пьяным чуть к одному из окошек — а за ним — летний вечер, и сумерки, ёжик ходит, смешной и усатый. 

Эйфории нет больше, дышать и смеяться…)


 


Приходить в то же место, к тем же древним воротам,

К перекрестку с мостом, где тенисты деревья,

Наблюдая и видя — 

Истончаются камни, всё уходит под зелень,

Постепенно меняясь…

 

Приходить в то же место,

Ждать новой встречи,

Ждать старой встречи…

 

Всё понимая.


 


С драгоценнейшим aphen, которого больше нет в блоге, но который всё еще вращается в одной из ближних моих плоскостей, в сумерках недавно грустили о прошлом, о тех временах, о людях о тех, и, как обычно о скитаниях вечных и о земле *улыбается*

Те люди навечно ушли, времена изменились, мы — давно переросли прошлые разговоры, и ведь казалось бы, живи и возрадуйся, и ведь казалось бы — зачем же печалиться о том, чего никогда не вернуть, и знаю я — да, может быть — next life и next time, вечные встречи и вечные же расставанья, но — 

время не лечит, память просто становится милосердней,

и момент не вернуть, но….

Вот же он. Светится. Согревает. Самое главное — дарит опору, какую-то хоть. Которая — могла быть из тех точек, обопрись на которые — и ты изменишь весь Мир. И именно это, и именно это — всё еще не даёт нам покоя, в сумерках.

Не даёт нам покоя.


 

Его звали Том


     Его звали Том, и он был рыжий ирландец, с голубыми, как зимнее небо, глазами. Говорили, что его забирали под холм к себе эльфы, да вот он всё же вернулся, чем уж там откупился, не знаю, может, шутка то – разве такое бывало…. Разве бывало.

     Листья падают вниз, и на воду ложатся, их уносит река, проносясь над камнями. Том живет неприметно, по субботам с друзьями пьет пиво, с понедельника возит дрова на пикапе, а по пятницам ходит на танцы, где с ним мало кто может сравниться. Он весёлый и крепкий, широченные плечи, белозуба улыбка, что же надо ему, что же нужно ему – он по средам сидит на утесах, видя лишь бесконечное море, лишь седую соленую воду, берег, птиц – те, казалось, кружатся тут вечно…. Кто же знает.

     Том живёт, каждый вторник вставая с рассветом, обходя небольшое хозяйство, а в четверг едет к милой соседке – той навскидку всех лет либо триста, потому — помогать ей с колодцем, а еще помогать с пирогами, отвозить в городскую лавчонку, там все ждут уже, длинная очередь, и на острове выпечки – лучше нет нигде, и вкусней.

     Том живёт, и до свадьбы недолго осталось уж, и невеста – такая красавица, и хозяйка хорошая, всё сложилось и сложится, и украшена церковь – полевыми цветами, лавандою, сварен мёд – феи чтоб не пришли за душой нареченной вдруг, в воскресенье – хлеб овсяный разломится, отшумят поздравления, жить им в мире, долго и счастливо….

 

     И кто даже найдёт в одной толстой книге, в его доме, - цветок хрупкий, засушенный, так…. Ни о чем не узнает ведь. Не догадается. Потому что – разве такое бывало, разве такое бывало….


 
Теги: сказка
 
 


Ты приходишь, и пьёшь со мной чай, я молюсь же — Господи, помоги, удержи на краю, придержи плечо, о Господь, как же может быть — и страшно, и горячо, пить тот чай, улыбаться, болтать ни о чем, вспоминать всё прошлое, хоть какое, но есть оно, и причем — всё так ясно, как будто бы то — вчера, и наш чай обычный тянется — до утра, до рассвета, солнца, и поцелуя в нос, я — молюсь же….

Господи, помоги.


 


возвращаясь с войны —

в золото полей и лесов,

в опавшие листья,

в дым — от осенних костров,

что плывёт, стелется над лугами

над тихими дачами

над речною водой

переплетаясь

с разговорами птиц,

длинными нитями пауков

и позднею, сладкой малиной…

 

возвращаясь с войны

… навсегда


 


Сервис, что кажется более френдли —

ну так, на всякий случай.

http://sancat.diary.ru/

Велкам)


 
 
 


Иногда всплывать из своих глубин.

Раздраить все люки, глупо щурясь на солнце,

Сидеть улыбаться, между ветром и морем,

Дышать, вспоминая —

Бездонное небо, и крылья свои за спиною,

И вкус той лесной земляники,

Вкус губ его,

 

А потом возвращаться обратно,

В свой океан.


 


Раньше снились окопы войны,

А теперь — я вернулся

В свой разрушенный город….


 

Не так близко к сердцу


Не ходишь по тропам так долго, они зарастают – мне ли не знать этого, мне ли не знать…. Тем более, на этой красной земле, тем более – в этих томящихся джунглях, среди цикад и высоких деревьев, под небом и солнцем – о, как быстро они зарастают, как быстро….

 Я просто пью воду.

 А лес пахнет мёдом.

 И домом, листвою и пылью, землею – как лучшей из специй….

 А древние камни – дождями.

 И я…. Я просто пью воду, и вновь возвращаюсь, я слушаю шепот, смотря на недвижные лики – они говорят мне, они ведь так часто мне то повторяют, что мне – мне просто пить воду, ходить по дорогам, траву приминая, не брать близко к сердцу – на красной земле, и в этих томящихся джунглях, где воздух медовый, и так оглушителен звук той цикады – не брать близко к сердцу….

 Всё будет, как будет.

 Однажды случится.

 Лишь делай, что можешь – вновь просто пей воду, ходи по тропинкам, чтоб не зарастали, не стали забыты. Листва будет пылью, пыль будет стенами, дожди идут вечно, и так же, как солнце, мне б только ходить тут, мне только бы быть тут…. А с сердцем – а с сердцем мы разберемся.

 И мне ли не знать этого, мне ли не знать….


 

Я женат был на женщине…


     Так давно, я женат был на женщине, стройной как бамбуковый стебелёк, женщине, чей румянец нежней самых шелковых роз, у которой – локоны схожи с морскою волной, и чей смех до сих пор не могу я забыть….

     Много лет уж прошло. И много воды утекло, с той поры, как она не вернулась с горы, с той поры, как вдруг всё же – вернулась с горы, и сегодня, как прежде, смотрю я в те же глаза – женщины, гибкой словно бамбук, и чьи косы так же падают вниз, но в глазах….

     В чьих глазах нет её – той, на которой когда-то, давно уже, был я женат.

     Только небо, и ветер. И вода – с отражением звёзд.

     Только небо….

     И я знаю, что так не должно было быть, и я знаю, не мне то решать, чему быть и случаться, но как – как хотел бы  того избежать, как – не видеть неба на дне её глаз, просто быть – женатым на женщине, тонкой как бамбуковый стебелек, просто – быть….

     Быть счастливым с тобой.


 
 
 

О противном зайце и времени.


       Однажды противный заяц заказал часы из Китая. Долго ждал, надеялся, верил, наконец, получил, две недели радовался упаковке, открыл и надел – и стал ровно в три раза противней, чем раньше, потому что опаздывал, где мог, и не мог. А всё почему – часы были в совершенстве исправны, и звёзды сошлись и светили, вот только упрямство противного зайца свинью ему подложило – они были очень красивы, но был лишь один «недостаток» - работали прямо от солнца, на лапе носить их, конечно же, можно, но лучше совсем по-старинке – на землю, в песочек, с тенями.

 

       Вот так противная заячья карма с обладателем снова шутку сыграла.

 

 

 

PS последняя из сказок про противного зайца.


 


Состояние —

переезд на другой сервис, более фрэндли, как говорится.

По итогам отпишусь, куда и как.


 
 
1 |2 |3 |4 |5 |6 |7 |8 |9 |10